П. Вершигора, В. Зеболов. Партизанские рейды, "На долгую и добрую память от партизанских сердец авторов".

Сейчас Нина Петровна - заместитель начальника исправительио-трудовой колонии, а начала она начальником отряда.

* * *

Утро у Нины Петровны начинается как у всех : едет на работу. Но если прежде она связывала свое будущее со школой, с детьми, то теперь воспитатель Янчин входит в зону, обнесенную глухим забором с вышками по углам.

Постепенно Ннна Петровна привыкла к необычности обстановки, к строгости распорядка. На первый план выступили люди. Одним сочувствуешь, других и хотелось бы пожалеть, да не стоят они того. Но ни на тех, ни на других нельзя махнуть рукой: и тех и других надо верпуть обществу.

Вместе с администрацией исправительно-трудовой колонии для женщин Янчин взялась за тех, кто казался неуязвимым в своей косности, в прочности привычек и взглядов, толкнувших на путь правонарушений.

Сидорснко - карманница, Ей говоришь, что вор не только берет чужое, но и нестерпимо обижает людей. Она слушает, помалкивает, а в глазах-все смешалось: угодливость, насмешка, цинизм. Как к ней подойти?

Но, говорят, не было бы счастья, да несчастье помогло: у Сидоренко украли чулки, вещь для женщин необходимую.

Вся в слезах пришла она к начальнику отряда жаловаться.

- Горюете? - удивилась Нина Петровна. - Свое, выходит, терять жалко? А сколько по вашей милости люди горевали?

Опухшая от слез, обескураженная, Сидоренко была куда приятнее Нине Петровне, чем прежняя, угодливо наглая и безразличная ко всему женщина.

Так, перед Янчин одна за другой раскрывались уголовные биографии, и скоро она научилась определять, как и почему человек выбился из жизненной колеи.

Казалось бы, что общего между Сидоренко и Людмилой Дударовой? Красивая, властная Дударева любит повелевать, Сидоренко привыкла быть на побегушках. У последней - вечно поток сквернословия, Людмила - сдержана.